?

Log in

No account? Create an account
Recent Entries Friends Archive Profile Tags To-Do List
 
 
 
 
 
 

"Любая женщина - сумасшедшая птица. Только большинство женщин стремятся научиться вить гнезда, а не научиться летать" (с) Макс Фрай.  (цитата может быть и не точная, но отражающая смысл).
Согласна полность и на все 100. Многие мои знакомые девушки и женщины могут возразить, долго и упорно доказывать какие они все независимые и свободные от всего отягощающего. Враки все эти доказательства и обман самих себя. Мало среди всех моих знакомы по-настоящему свобоных, летающих людей, таких можно пересчитать по пальцам одной руки, ещё несколько хотят научиться летать (жаль что не у всех это получится).
Мне, что бы понять, что полёт - моя стихия, пришлось сначала свить гнездо. Теперь приходится струдом отращивать крылья; сейчас они скорее похожи на крылья несмышленого птенца, чем на гордый орлиный размах.
Никогда не знаешь где тебе повезет... Человек, которого жутко стеснялась и даже немного боялась, оказался такой же птицей как и я. Часто приходится слышать рассуждения о том, что люди могут понять свою совместимость лишь пробыв много времени рядом. Хм... такой возможно пожалуй только если эти двое просто сами не хотят разглядеть друг друга. А мне действительно повезло, - меньше дня понадобилось, порой мне кажется что счёт шёл даже на секунды. Впрочем, это уже пустое. Главное не то, как произошло, главное, что оно есть, и нет ничего более переменчивого и фундаментального одновременно. Чувство, которое трудно описать словами, да и лишние они, эти слова, когда чувства предназначены для двоих, а для двоих не нухны пустые звуки.

 
 
 
 
 
 
Утренний кофе (из раздела - Невстречи в любви)

Она стоит под душем. Вода скользит по ее телу, задерживаясь секундными сталакитами в пропасти меж грудей, которые ты целовал столько раз. А ты тем временем сыплешь в фильтр кофе и, отмерив нужное количество воды для четырех чашек, нажимаешь красную кнопку.

Теперь ты слышишь звуки электрической кипящей воды, и кофе стекает капля за каплей, образуя эту ароматную гущу. Этот раствор, который скрепляет сырцовые кирпичи утра.

Она появляется в дверях ванной, небрежно завязав поясок. Поблескивают ее ноги, еще влажные. Ты снимаешь кофейник, ставишь на стол, потом расставляешь чашки и отмечаешь мысленно, что гвоздики по-прежнему упорствуют, не отдавая розовых красок предсмертному увяданью. В них нет такой щемящей обреченности, как в майских розах.
Теперь она стоит в полотенце, скрученном на голове тюрбаном, и ты можешь видеть ее затылок, ее гладкую и упругую шею, которая пахнет пудрой. Из-под турбана выбивается, не желая высыхать, крохотная белокурая прядка и недвижно, отвердело прилипает к коже. Она садится, и ты - тоже. А рядом с вами привычно занимает место тишина.

Ты неторопливо наливаешь кофе в чашку, протягиваешь ей, затем наливаешь себе и взглядом предлагаешь ей то, что на столе. Хлеб, масло, джем и все остальное, что в такие часы и при таких обстоятельствах почему-то кажется тебе совершенно безвкусным. И ты видишь, что ей все это по барабану, она закуривает сигарету и добавляет несколько капель молока в чашку кофе.

Ты быстро мешаешь ложечкой в своей чашке, отчего образуются спиральки, мешаешь, пока полностью не растает сахар, уходя зеркальной пылью куда-то вглубь совсем беззвучно, из почтения , видимо, к неприкасаемому порядку этого утра-безмолвия, которое уже началось.

Наконец, она первая пробует кофе, и первое, что ей приходит на ум, что чашка, похоже, грязная. Она поднимает глаза. смотрит на тебя молча, без единого упрека, а ты в этот момент отпиваешь первый глоток и думаешь, что скорее всего этот пока еще невнятный привкус появился из-засигареты, но тут она находит слова:
- У этого кофе привкус горького финала.

Тогда ты встаешь, выхватываешь у нее чашку из рук, берешь кофейник и выливаешь все в раковину.
Горячий кофе, пузырясь, быстро исчезает, оставляя в стоке темную кайму. Ты открываешь новый пакет, льешь нужное количество воды для четырех чашек и стоишь, пока капля по капле образуется новая порция этой утренней гущи.

Снова разливаешь по чашкам. Она пробует. Смотрит на тебя с тоской. Ничего не говорит. Отпив глоток из ее чашки, ты смотришь на нее. И теперь сам чуть ли не с криком:
-Ты права. У него действительно привкус горького финала.
Она почти снисходительно говорит, что, быть может, это из-за сахара или молока, но ты в ответ орешь, что в чашке нет ни сахара, ни молока.
Отодвинув чашку к середине стола, она зажигает новую сигарету, а ты тем временем вытаскиваешь из стенного шкафа все до единого пакеты кофе, кончиком ножа вскрываешь один за другим и с бешенством мнешь в пальцах тончайший порошок. Пробуешь на вкус, сплевываешь, чертыхаешься и - да, нечего сомневаться - весь кофе в доме имеет горький привкус финала.
Она не пробует. но все равно - знает.

И говорит об этом без слов. Говорит взглядом, затерянным среди геометрических узоров на скатерти. Говорит сигаретным дымком, который соскальзывает с ее губ.
Ты возвращаешься к своему стулу, чувствуя, что в горле у тебя застрял какой-то ком. Тебе хочется заговорить. Сказать, что вы вместе уже выпили много кофе с привкусом забвенья, с привкусом презрительной неприязни, с привкусом привычной и вежливой ненависти. Тебе хочется сказать, что на сей раз у кофе впервые этот горький привкус финала. Но ты не в силах выговорить ни одного слова.
Она встает из-за стола. Идет в соседнюю комнату. Медленно одевается, и до твоего слуха доносится звук замкнутого браслета. Она направляется к двери, берет ключи, сумку, карманную книжку, о чем-то задумывается, перед тем как открыть дверь, и возвращается к тебе, чтобы оставить на твоих губах след стылого поцелуя, у которого, хоть и не верится, такой же вкус горького финала, как у кофе.
Луис Сепульведа "Невстречи"
 
 
 
 
 
 
Хотя я и не очень верю в понятие перерождения, но всё же, если существует в нашем загадочном мире другая жизнь, то в ней я была отшельником, либо буду. А может и в этой жизни стану отшельникам. Всё может быть.
Сейчас единственное желание - быть одной дома, читать и играть, больше не надо. Часа 2 в день, мне удаётся побыть на едине со своими мыслями, затем встаёт сестра, приходят мама и папа с работы, начинают шуметь и включают на всю громкость ненавистный мне телевизор. А я хочу просто тишины.
Самое ужасное - это то, что с 3его числа к нам понаедут незванные гости, хотя таких людей нельзя назвать гостями, они просто нахлебники, вот будет действительно "спокойно"! И так до конца августа.
А я хочу просто быть одной, хочу закрыть все шторы и двери, выключить телефоны и так сидеть целыми днями, пока не надоест.
Вчера гуляла по Питеру, вдруг пошёл дождь, все люди куда-то побежали, стали открывать зонты, вобщем прятаться от дождя, а мне всё равно. Где то в течении получаса шёл дождь и мне было так хорошо и спокойно на душе! Я просто шла по Невскому, слушала любимую песню, смотрела на пробегающих людей и наслаждалась дождём, он так приятно бил в лицо. Вот тогда я почувствовала себя вне этого мира, почувсвовала действительно кайф от одиночества. Так бы почаще, чувствовать себя одиноким и свободным в людской толпе.
 
 
 
 
 
 
Мне говорят, любить я не умею.
Хочу быть нежной, получаюсь - грубой.
Потом в подушку плачу душными ночами
Ну как же можно быть такою глупой?!

А я мечтаю лишь хранить любовь и нежность,
Твои слезинки собирать руками.
Хочу стать ближе, и ещё как можно ближе!
И вновь рыдать бессонными ночами.

Хочу стать ближе, а выходит - дальше
Вновь километры обрывают наши нити
И по ночам тихонько, в сновиденьях
к тебе иду я словно понаитью.

И белой тенью я сажусь на подоконник
И берегу твой сон я до рассвета
Ты улыбаешься во сне - я улыбаюсь,
И это лучше чем томиться без ответа.

Мне говорят, любить я не умею.
Хочу быть нежной, получаюсь - грубой
Мне говорят, любить я не у мею
Как хорошо, что влюблены не друг в друга
 
 
 
 
 
 
Последняя ватрушка на тарелке одиноко приютилась,
Как островок в далёком море.
Сама с собою я сегодня распростилась,
Осталась in memoriam.

Все недопитые бокалы и недоеденные суши...
Я встречу их наверно вскоре.
Я точно знаю, будет лучше,
Ты прошепчи лишь: "In memoriam".

Весь мир, который я увидеть не успела,
Нааверно к счастью, ну а может к горю,
В последнем сне своём загадочном узрела.
Он будет in memoriam.

Я не забуду о тебе,
Ты in memoriam.
Любовь как ягодка в лозе,
Я - in memoriam.
 
 
 
 
 
 
Давай добавим в жизнь немного специй!
Ведь будни стали скучными, сны потеряли цвет.
Давай поговорим с тобой о Древней Греции,
А может стоит дать монашеский обет?

Наверное, неплохо бы сходить на картинг,
Иль погрузиться с аквалангом в глубину,
Найти забытый город на старинной карте,
Поехать вдруг в Японию встречать весну.

И не читай, пожалуйста, опять занудных лекций.
Я так устала, невозможно передать.
Давай добавим в жизнь немного специй,
Не обрезай мне крылья, не убей опять.
 
 
 
 
 
 
Она в который раз уже возвращалась на это место... Памятник Грибоедову, сквер, лавочки, фонтан, пруд, лавочки.... Казалось, что каждая травинка здесь знакома. Это место манило в любое время года: и в снегопад, и в дождь, и в жару. Здесь всегда было уютно.
В этот раз она шла медленно, опустив глаза и разглядывая пылинки на дорожке, теплый ветерок ласково гладил её отросшие волосы, тонкие руки и развевал подол длиннго лёгкого платья. В этот раз было грустно, было грустно даже здесь, на Чистых Прудах. Она давно уже потеряла всё, что было в "прошлой жизни", но почему-то именно сегодня было особенно пусто и одиноко. Возможно всё-таки развод подействовал (хотя она ему не придавала большого значения), возможно подействовал незапланированный выходной...
Она села на лавочку. Было немного жутко, она не привыкла к такому настроению, ибо в последнее время все её мысли заняты только работой и решением насущных проблем, усталость сбивала с ног лишь только голова прикасалась к подушке. Но сегодня был совершенно другой день. совершенно другой, - она вспоминала свои старые стихи, и ещё какие-то новые несвязанные строчки витали в голове.
Хотелось кофе и яблочного пирога с мороженым. Грустно вздохнув, она встала со скамейки и направилась в своё любимое кафе, где за маленькими столиками, в уютной обстановке можно было достать листочек бумаги и записать все только что пришедшие в голову рифмованные мысли и привести их в порядок.
Она мерила шагами последние метры сквера и на столько ушла "в себя", что чуть не подпрыгнула от испуга, когда чья-то рука осторожно легла на плечо. Полуприкрыв глаза, она медленно обернулась...
Рядом стоял тот, кого она меньше всего ожидала тут увидеть... Они были знакомы всего четыре года и виделись очень редко, их отношения можно было бы назвать хорошими приятельскими, если бы не едва заметная искорка, загоравшаяся, когда они улыбались друг другу.
- Ну, здравствуй, - наконец прервал он возникшую паузу.
- Приветик, Виталь! Ты-то что тут делаешь?
- Не знаю. Просто я очень захотел тебя увидеть, почему-то приехал сюда, и, как видишь не ошибся. Мне очень не хватало тебя всё это время. Прости, я наверное тебя задерживаю, ты ведь шла куда-то.
- Да нет, никуда я не шла на самом деле. Наверное я тоже что-то искала, да вот только не могла найти.
- А давай я помогу тебе искать.
- А давай!
И она, задорно подмигнув, увлекла его за руку к дверям любимого кафе, прочь от начинавшегося сильного дождя.
 
 
 
 
 
 
Унесу я сердце дальше в горы
И в пещерной утоплю воде,
Занавешу окна чёрной шторой
И не вспомню больше о тебе.
 
 
 
 
 
 
Никогда не смогу я признаться,
Мне легче отправить в "игнор".
Продолжить общаться - бояться,
Бояться чувств в упор.

Ты всю жизнь то далёко, то близко
И не сможешь наверно понять,
Лишь скажу - упаду очень низко,
Рассказать значит всё оборвать...

Глупо - жечь всё, что склеило вместе,
Свою память напомощь не звать.
О тебе лишь случайные вести
Случайно хочу получать.
 
 
 
 
 
 
Уходи, не оборачивайся,
Не смотри косо в сторону,
И в судьбе моей не обозначивайся.
Стали голуби чёрным вороном.

Уходи, дверь не захлопывай,
Запахни плащ невидимый.
Уходи, мы попробуем
Стать с тобой вновь невинными.

Уходи и забудь скорей
Заклинание невесомости.
Между нами уже миллион морей,
Между нами уже горы, пропасти.

Уходи скорей, не задерживай
Расставание неизбежное.
Уходи! Мне всего важней
Муки слёзные, муки нежные